Как это было. История развития учения об инфаркте миокарда за 100 лет.

На рубеже смены тысячелетия ряд известных кардиологов мира почли своим долгом отметить наиболее выдающиеся достижения в этой области. Так случилось, что практически все старались уложить эти последовательные шаги в разработке патогенеза, диагностики, организации догоспитальной и стационарной помощи, профилактики и лечения основного бича 20 столетия – атеросклероза и связанных с ним заболеваний – в 10 основных. Видимо, сработало желание к одной круглой дате присоединить тоже круглую. В числе этих работ, на наш взгляд, самые заметные следующие:

  • Nirav J. Mehta, MD and Ijaz A. Khan, MD, FACC. Cardiology's 10 Greatest Discoveries of the 20th Century // Tex. Heart Inst. J. – 2002. Vol. 29(3);
  • Cardiology: The Past, the Present, and the Future // J. Amer. Coll. Cardiol. – 2003. – Vol. 42. – P. 2031-2041;
  • Eugene Braunwald, MD, FACC. Boston, Massachusetts; Evolution of the management of acute myocardial infarction: a 20th century saga // Lancet. – 1998. – Vol. 352. – P. 1771-1774;
  • Braunwald E. MD, FACC. Boston, Massachusetts.

В известной мере перечень этих достижений повторяется в указанных статьях с небольшими различиями. Мы постараемся привести только основные вехи, связанные с разработкой именно проблемы инфаркта миокарда (ИМ) как за рубежом, так и в отечественной кардиологии.

По мнению N. Mehta, основные достижения XX ст. – это появление и развитие электрокардиографии, превентивная кардиология и Фремингемское исследование, "липидная теория" атеросклероза, организация отделений интенсивной терапии, появление эхокардиографии, катетеризации сердца и ангиография, применение тромболитической терапии, операции на открытом сердце, коронарная ангиопластика и имплантируемые дефибрилляторы. Выбор достаточно субъективный и был подчинен строгим рамкам цифры 10, и его можно существенно расширить, в частности, за счет других методов лекарственных вмешательств, значительно сдвинувших кривую смертности (например, статины).

Все авторы на первое место в достижениях кардиологии ставят разработку и развитие метода электрокардиографии. Появилась электрокардиография еще в XIX веке, и началом ее развития послужило открытие Rudolf von Koelliker и Heinrich Muller в 1856 г. электрической активности сердца. Первая запись сердечного ритма была произведена Alexander Muirhead в 1870 г. в Лондоне, но сам регистратор был чересчур громоздок и несовершенен, и в 1887 г. Augustus D. Waller в другом лондонском госпитале произвел первую запись электрокардиограммы (ЭКГ), похожую на современные, на аппарате, который он назвал "кардиографом". В 1917 г. Waller опубликовал работу, в которой приводилось уже 2000 ЭКГ.

К современному виду ЭКГ привел голландский физиолог Willem Einthoven, который в 1887 г. присутствовал на демонстрации Waller, и с тех пор интенсивно занимался ее усовершенствованием. Именно с ним связаны временные интервалы ЭКГ, появилась "триада Эйндховена", название основных зубцов, первые диагностические критерии нарушений ритма и проводимости, гипертрофии желудочков, Р-митрале и др., за что ученый был удостоен Нобелевской премии в 1924 г. Он же высказал идею передачи ЭКГ по телефону. В 1906 г. он издает первое руководство по электрокардиографии.

На протяжении последующих десятилетий проводилось множество усовершенствований этого метода, в большей мере касающихся технической стороны – разработка новых чувствительных, портативных, компьютеризированных аппаратов, но основы, заложенные Эйндховеном, остались практически неизменными.

Перед тем как перейти к описанию истории ИМ, следует упомянуть о приоритете наших ученых в разработке "липидной" теории атеросклероза, входящей в знаменитую десятку и не потерявшей своей актуальности и сейчас. Термин "атеросклероз" был предложен Felix Marchand в 1904 г. Его признаки фиксировали уже почти столетие, однако механизмы его развития начали понимать после 1908 г., когда Санкт-Петербургский ученый А.И. Игнатовский провел первые эксперименты с богатой холестерином пищей, продолженные Николаем Аничковым, который в 1913 г. в экспериментах на крысах доказал роль холестерина в образовании липидных полосок и бляшек. Этот приоритет признан всеми зарубежными школами, а модель Аничкова остается классической до сих пор.

В редакционной статье Annals of Internal Medicine (1958) известный ученый William Dock (США) сравнивал значение классических работ Аничкова со значением открытия Робертом Кохом возбудителя туберкулеза. Крупный биохимик Daniel Steinberg (США) писал: "Если бы истинное значение его находок было своевременно оценено, мы сэкономили бы более 30 лет в длительной борьбе за холестериновую теорию атеросклероза, а сам Аничков мог бы быть удостоен Нобелевской премии" ("If the full significance of his findings had been appreciated at the time, we might have saved more than 30 years in the long struggle to settle the cholesterol controversy and Anitschkow might have won a Nobel Prize" // J. Lipid Res. – 2004. – Vol. 45. – Р. 1583-1593).

Прижизненный диагноз коронаротромбоза с последующей миомаляцией сердца был впервые поставлен немецким терапевтом Хаммером (A. Hammer) в 1878 г. (Hammer A. Ein Fall von Thrombotischem Verschlusse Einer der Kranzarterien des Herzens. Weiner Med Wochenschr 28: 97, 1878).

Однако ни он, ни последующе исследователи – Julius Cohnheim (1882), E. Leyden (1884), H. Curschmann (1891) – не описали клиническую картину заболевания, вследствие чего прижизненное распознавание ИМ было не возможным.

Следующим важным этапом в изучении ИМ было описание в 1892 г. William Osler механизма развития ИМ в виде тромбоза или эмболизации (Osler W . The Principle and Practice of Medicine. : D. Appleton; 1892).

Вслед за ним Ludwig Hektoen в 1899 г. на основание патологических исследований заключает, что ИМ скорее является следствием тромбоза, чем эмболии венечных сосудов (Attrib to Hektoen L – anonymous Infarction of the heart. JAMA 1899; 33: 919). Его именем названа медаль, которой Американская медицинская ассоциация награждает ученых за достижения в изучении атеросклероза.

Далее начинается столетие клинического изучения ИМ, и первой работой, связавшей патологоанатомические данные с прижизненной клиникой, были признанные наблюдения В.П. Образцова и Н.Д. Стражеско. С этого же времени начинаются попытки лечения ИМ, который до этого был чисто описательной нозологией.

Работа по сопоставлению клинической картины ИМ и ее патологоанатомических признаков была начата В.П. Образцовым еще за 26 лет до первого доклада – в 1893 г. в Киеве он впервые обратил внимание на яркие клинические проявления (по современным представлениям больной находился в состоянии кардиогенного шока), основой которых были боли в области сердца. На протяжении последующих лет постепенно накапливались знания и наблюдения, что и привело впоследствии к известному докладу на 1-м съезде Российских терапевтов в Москве в 1909 г. и совместной со Н.Д. Стражеско статье – "Obrastzov W.P., Strazhesko N.D. Zur Kenntnis der Thrombose der Koronararterien des Herzens. Z Klin Med 1910;71:116-132".

Доклад на съезде представил В.П. Образцов, он назывался "Симптоматология и диагностика коронарного тромбоза. Труды Первого Российского съезда терапевтов" (Тип. А.Е. Мамонтова, 1910, С. 26-43).

Доклад основан на прижизненной диагностике 2 случаев ИМ и 1 – посмертной (все – с патологоанатомическим подтверждением). Развитие ИМ авторами связывалось с "закрытием венечных сосудов вследствие заграждения пути посредством заполнения всего их просвета тромбом, образовавшимся на месте, при существовании склероза венечных артерий… Закупорка этих главных стволов анатомически сопровождается образованием инфаркта с некрозом мышечной ткани сердца на большем или меньшем протяжении".

Ими же была предложена первая клиническая классификация инфаркта, состоящая из трех форм – status anginosus, status gastralgicus, status astmathicus. Кроме того, выделены варианты инфаркта – синдром острой слабости сердца и синдром слабости сосудистой системы.

То, что впервые статья была опубликована в немецком журнале (труды съезда были опубликованы позже), до сих пор приводит к курьезам – совершенно солидные кардиологи до сих пор отдают приоритет если не США, то Германии! И не может не радовать, что известнейший ученый Е. Браунвальд в своем докладе на Средиземноморском конгрессе в Порто Роже, выделив 10 основных достижений в теории и практике ИМ, отдал приоритет В.П. Образцову и Н.Д. Стражеско, а не своему соотечественнику Д. Геррику.

В 1912 г. американский ученый J.B. Herrick (Herrick J.B. Certain clinical features of sudden obstruction of the coronary arteries. JAMA 1912; 59: 2015-20) опубликовал свои наблюдения, которые явились существенным шагом вперед, так как содержали электрокардиографические критерии ИМ, и он впервые выдвинул как основной принцип лечения, доминировавший в последующие десятки лет, – "очевидна потребность больного в абсолютном отдыхе и постельном режиме в течение нескольких дней".

Интересно, что в этой статье Д. Геррик ссылается на работу В.П. Образцова и Н.Д. Стражеско.

Он прожил долгую жизнь, умер, когда ему было 94 года, его пациентами были президенты, знаменитые актеры, писатели и многие знаменитые ученые-медики.

Вскоре появилась экспериментальная работа с подробным описанием ЭКГ-изменений при различных вариантах ИМ (Smith F.M. The ligation of coronary arteries with electrocardiographic study. Archives Internal Medicine 1918; 22: 8-27).

Уже на заре науки об инфаркте возникали споры – прежде всего о механизмах его развития. Так, в 1923 г. J.T. Wearn опубликовал работу, содержавшую первое описание достаточно большой группы больных с острым ИМ (19 человек); во всех случаях установлена связь между коронарным тромбозом и ИМ. В то же время в работе C.K. Friedberg, H. Horn (Acute myocardial infarction not due to coronary artery occlusion. JAMA 1939; 112: 1675- 9) сообщалось, что только у 31 % умерших от ИМ на аутопсии обнаруживался тромб – и этот спор с периодическим преобладанием какой-либо одной теории продолжается до сих пор.

С начала 20-х годов XX века, после получения медиками достаточно четкой клинико-электрокардиографической картины ИМ, начинаются поиски методов его лечения. В уже упоминавшейся работе J.T. Wearn рекомендовал как полный покой, так и дигиталис, кофеин и камфару. К 1928 г. относятся первые рекомендации применения морфия для снятия боли (Parkinson J., Bedford E. Cardiac infarction and coronary thrombosis. Lancet 1928;i:4-11), однако в эти же годы под фактическим запретом оказался нитроглицерин (из опасений вызвать гипотонию и гипоперфузию).

В 50-е годы начали применять внутривенные инфузии лекарств, ингаляции кислорода, введение папаверина и атропина для устранения спазма венечных артерий. Методы лечения менялись в зависимости от преобладания той или иной гипотезы патогенеза ИМ, и, естественно, с прогрессом фармакологии, инвазивной кардиологии, хирургии.

Несомненно, важнейшим этапом в курации больных с ИМ явилось создание отделений интенсивной терапии для этой категории больных, что позволило в короткие сроки снизить смертность от этого заболевания, которая на протяжении нескольких десятков лет была выше 30 %. В 1961 г. D.G. Julian предложил идею интенсивного наблюдения за больными с ИМ в докладе, представленном на заседании Thoracic Society of Great Britain.

Эти подразделения получили название "кардиореанимационное отделение" – Сoronary Сare Unit (CСU). В следующем году Gaston Bauer и Malcolm White основали такое отделение в Сиднейском госпитале, спустя непродолжительное время такие же отделения были созданы в Канзасе (США) (Day H. An intensive coronary care area. Dis Chest 1963; 44: 423-427), K.W.G. Brown – в Торонто, Lawrence Meltzer – в Филадельфии. Эффективность таких отделений стала понятна после публикации в 1967 г. Thomas Killip и John Kimball результатов лечения в условиях CCU у 250 больных с ИМ.

За последующие несколько лет такая организация помощи больным с инфарктом стала стандартной в США и Европе. В условиях этих отделений проводилось круглосуточное ЭКГ-мониторирование, персонал был обучен закрытому массажу сердца и лечению угрожающих аритмий, позже стандартом стала катетеризация легочной артерии с определением параметров давления и сердечного выброса (особенно это стало доступно после изобретения "плавающего" катетера (Swan H.J.C., Ganz W., Forrester J. et al. Catheterization of the heart in man with use of a flow-directed balloon-tipped catheter. N Engl J Med 1970; 283: 447-451). Кроме резкого (почти в 2 раза) снижения смертности, в условиях этих отделений появилась возможность разработки новых методов лечения, основанных на непрерывной регистрации объективных показателей больных.

Нужно сказать, что в Украине организация этих отделений лишь немного отставала от западных стран. Уже в начале 70-х годов были организованы такие отделения в ННЦ "Институт кардиологии им. Н.Д. Стражеско" (тогда Институт клинической медицины им. Н.Д. Стражеско), в Александровской больнице, а затем и по всей стране.

Логичным продолжением этих организационных усилий было появление мобильных кардиореанимационных отделений, то есть машин, оборудованных необходимой аппаратурой и с обученным персоналом (Pantridge J.F., Geddes J.S. A mobile coronary care unit in the management of myocardial infarction. Lancet 1967; 2: 271-3).

Необходимо отметить, что в Украине специализированные бригады скорой помощи – так называемые скорые тромбэмболические бригады (СТЭБ) были организованы даже раньше – в Киеве в 1963 г. Первым руководителем кардиологической службы скорой помощи стал Д.Б. Зильберман. В 1985 г. кардиологических бригад было уже 14.

Вместе с тем продолжались поиски патогенетических методов лечения ИМ. Достаточно быстро была принята концепция, согласно которой существовали два пути уменьшения потерь при ИМ – либо снижение потребления кислорода в острый период, либо увеличение его доставки. Патогенетическим в прямом смысле представлялся именно второй путь.

Поиски методов устранения препятствий коронарному кровотоку заставили вспомнить о работах William Tillet и R.L. Garner. В 1933 г. William Tillet и R.L. Garner установили способность гемолитического стрептококка продуцировать фибринолитическое вещество, названное ими стрепококковым фибринолизином (Tillet W.S., Garner R.L. The fibrinolytic activity of hemolytic streptococci. J. Exp. Med. 1933;58:485-5020). После ряда экспериментальных работ Haskell Milstone в 1941 г., L. Royal Christensenв в 1945 и 1947 гг. появился первый фибринолитик – стрептокиназа. Последующие экспериментальные работы были посвящены изучению возможности стрептокиназы растворить острый тромбоз у животных – Sol Sherry (1949), Alan Johnson (1952) и George Hazlehurst (1954).

Первое сообщение о внутривенной инфузии стрептокиназы датировано 1958 годом (Fletcher A.P., Alkjaersig N., Smyrniotis F.E., Sherry S. The treatment of patients suffering from early myocardial infarction with massive and prolonged streptokinase therapy. Trans. Assoc. Am. Phys. 1958; 71: 287-96). Вслед за этим сообщением началось широкое применение фибринолитиков в виде внутривенной инфузии и поиски новых фибринолитических препаратов. В начале 70-х Е.И. Чазов с учениками впервые ввел фибринолизин непосредственно в инфаркт-зависимую артерию (Chazov E.I., Matveeva L.S., Mazaev A.V., Sargin K.E., Sadovskaia G.V., Ruda M.I. Intracoronary administration of fibrinolysin in acute myocardial infarct. Ter Arkh 1976; 48: 8-19). Через 3 года эта процедура была повторена Rentrop (Rentrop K.P., Blanke H., Karsch K.R., Wiegand V., Kostering K., Oster H., Leitz K. Acute myocardial infarction: intracoronary application of nitroglycerin and streptokinase. Clin. Cardiol. 1979; 2: 354-63). До появления метода чрескожной коронарной ангиопластики и стентирования этот метод считался эталоном патогенетического лечения ИМ. В настоящее время существует уже несколько поколений фибринолитиков, лишенных недостатков первых препаратов и чрезвычайно эффективных при раннем введении, этот метод лечения наряду с ургентной ангиопластикой является основным у больных с ИМ, и он заслуженно вошел в список основных достижений кардиологии XX века.

Естественно, ни внутрикоронарное введение фибринолитиков, ни внутрикоронарная ангиопластика и стентирование не были бы возможны без следующего отмеченного достижения – катетеризации сердца и ангиографии.

Еще в 1844 г. Claude Bernard использовал катетеризацию сердца у животных для записи внутрисердечного давления, он же предложил термин "сердечная катетеризация". После открытия рентгеновских лучей и появления возможности рентгенографии, в 1907 г. два немецких ученых – Friedrich Jamin и Hermann Merkel опубликовали первый рентгенографический атлас венечных сосудов (Jamin F., Merkel H. Die koronararterien des menschlichen herzens unter normalen und pathologischen verhaltnissen. Jena: Gustave Fischer; 1907). В 1929 г. в Германии молодой хирург Werner Forssmann ввел себе в правое предсердие резиновый катетер, что было задокументировано ренгенологически. Его целью было доказать безопасность и эффективность такого пути введения лекарственных препаратов во время реанимации. В дальнейшем он продолжил эксперименты по введению контрастных веществ в полости сердца, участвовал в разработках нетоксических препаратов (Forssmann W. Experiments on myself. Memoirs of a surgeon in Germany. New York: St. Martin's Press; 1974).

В 1941 г. Andre Cournand и Dickinson Richards на основе своих исследований предложили ставшую в дальнейшем классической методику катетеризации правых отделов сердца с регистрацией кривых давления и определением сердечного выброса. За эти работы они вместе с W. Forssmann в 1956 г. были удостоены Нобелевской премии.

И уже в 1958 г. Mason Sones предложил технику селективной коронарной ангиографии, проведя артериографию у более чем 1000 пациентов. Четыре года спустя он опубликовал результаты своих исследований в Modern Concepts of Cardiovascular Diseases (Sones F.M. Jr, Shirey E.K. Cine coronary arteriography. Mod. Concepts Cardiovasc Dis 1962; 31: 735-8).

Его коллега Melvin Judkins продолжил работу, создав систему инструментов и подходов для выполнения коронарной ангиографии. С этого времени кардиология перестала быть "слепой", получив возможность проводить лечение и исследования с мониторируемым визуальным контролем.

Мы не будем останавливаться на развитии и достижениях сердечно-сосудистой хирургии, которая, при всей ее важности, не столь значима в лечении ИМ. В Европейских и Американских руководствах по лечению острого коронарного синдрома оставлено место и этим методам, однако частота их использования составляет 2–4 %, хотя есть ситуации, когда это единственный способ спасти больного – например, разрыв миокарда с нарастающей тампонадой, отрыв папиллярной мышцы с выраженной регургитацией и др.).

Последним по времени выдающимся достижением кардиологии, оказавшим значительное влияние на тактику лечения ИМ, была разработка и внедрение в практическую кардиологию метода чрескожной транслюминальной коронарной ангиопластики и, позже, стентирования.

Первая попытка транслюминальной пластики была проведена в 1964 г. американцами Charles Dotter и Melvin Judkins (Dotter C.T., Judkins M.P. Transluminal treatment of arteriosclerotic obstruction: description of a new technic and a preliminary report of its application. Circulation 1964; 30: 654-70). Использовался ригидный дилататор для уменьшения стеноза в области илио-феморальной артерии. Но в связи с техническими трудностями и недостатками процедуры метод долгое время не применялся в США, однако получил дальнейшее развитие в Европе. В Цюрихе Andreas Gruentzig, заменив ригидный дилататор раздуваемым баллонным, в 1974 г. провел первую ангиопластику периферической артерии (Gruntzig A., Kumpe D.A. Technique of percutaneous transluminal angioplasty with the Gruntzig balloon catheter. AJR Am J Roentgenol 1979; 132: 547-52).

После экспериментов на животных им были проведены сперва интраоперативная ангиопластика венечного сосуда, затем ангиопластика у пациента без наркоза, и 16 сентября 1977 г. была проведена ангиопластика изолированного стеноза проксимального отдела левой нисходящей артерии у 37-летнего пациента, который знал, что он первый подвергся такой процедуре (Hurst J.W. The first coronary angioplasty as described by Andreas Gruentzig. Am J Cardiol 1986; 57: 185-6). Это было началом триумфального шествия нового метода интервенционной кардиологии по всему миру. В середине 80-х уже проводилось около 300 000 процедур ангиопластики – примерно столько же проводилось операций коронарного шунтирования. После смерти Andreas Gruentzig в 1985 г. метод продолжал развиваться, были предложены различные модификации (атерэктомия в различных вариантах, сочетание ангиопластики с локальным облучением участка атерогенеза, лазерное испарение бляшки и др.). Но наиболее эффективной модификацией ангиопластики стал метод стентирования венечной (и других) артерии. Первый стент в венечной артерии был успешно развернут в 1986 г. (Sigwart U., Puel J., Mirkovitch V., Joffre F., Kappenberger L. (1987). "Intravascular stents to prevent occlusion and restenosis after transluminal angioplasty" / N Engl J Med 316 (12): 701-6). Появление этого метода позволило устранить некоторые недостатки ангиопластики (вернее снизить их частоту), особенно острые тромбоэмболии вследствие разрушения бляшки, и ранние рестенозы в месте проведения процедуры. Первые стенты были металлическими, однако в конце века появились стенты, покрытые лекарственными препаратами, препятствующими развитию рестенозов, но это уже история XXI века. В то же время необходимо отметить, что, несмотря на технологическую революцию, совершенную авторами стентирования, клинические результаты (особенно длительные) не столь впечатляющи, хотя есть несколько кардиологических ситуаций, когда стентирование является основным методом лечения больных с острым коронарным синдромом – это первые часы заболевания, рецидивирующие клинические проявления острого коронарного синдрома, больные с высоким риском развития осложнений ИМ.

Как мы уже говорили, эти достижения можно было бы дополнить целым рядом других, возможно, не менее выдающихся, – это и реабилитация нитратов при ИМ, использование бета-адреноблокаторов, аспирина и клопидогреля, гепаринов, ингибиторов ангиотензинпревращающего фермента, статинов, ингибиторов гликопротеиновых рецепторов IIb/IIIa.

В ходе описанного мирового прогресса в проблеме ИМ отечественная кардиология занимает достойное место. Клиницисты Г.Ф. Ланг, В.Х. Василенко, С.А. Виноградов, Е.М. Тареев, П.Е. Лукомский, М.М. Губергриц, А.Л. Мясников, И.К. Шхвацабая, Н.Н. Кипшидзе, В.Г. Попов, А.С. Сметнев, В.А. Люсов, М.Я. Руда, Н.Г. Грацианский, А.Л. Сыркин, А.И. Струков, А.В. Трубецкой, Н.А. Мазур, З.И. Янушкевичус, И.Н. Блужас, И.Е. Ганелина и многие другие внесли свой вклад в изучение ИМ. Известна своими достижениями московская школа – Е.И. Чазов, Л.С. Матвеева, М.И. Руда, Н.Г. Грацианский и др. Сотрудники Всесоюзного кардиологического центра подсчитали, что их "шеф" лечил в общей сложности 22 лидера 16 стран. В числе наград – Нобелевская премия мира, которой была отмечена деятельность возглавляемого им совместно с американским профессором Б. Лауном движения "Врачи мира за предотвращение ядерной войны".

В добрых конкурентных отношениях с московской была киевская школа – Н.А. Гватуа, А.И. Грицюк, И.К. Следзевская, В.Л. Кравцов и их ученики – Е.Н. Амосова, В.З. Нетяженко, А.Н. Пархоменко, В.А. Шумаков, которые в настоящее время являются лидерами в изучении ИМ в Киеве и в Украине.

Превращение Института клинической медицины, основанного Н.Д. Стражеско, в НИИ кардиологии позволило сконцентрировать усилия ученых Украины на решении кардиологических задач – гипертонической болезни, нарушений ритма сердца, сердечной недостаточности, хронической ишемической болезни, в том числе ИМ. Ученые, возглавлявшие институт после Н.Д. Стражеско, – А.Л. Михнев, А.И. Грицюк, Н.К. Фуркало и ныне действующий директор В.Н. Коваленко – утвердили заслуженное место института как лидера в кардиологии Украины. Этому также способствовал переход института в систему Академии медицинских наук, что значительно улучшило материальную базу и возможности института.

Организация еще на базе Института клинической медицины им. Н.Д. Стражеско отделений острой коронарной недостаточности с блоком реанимации и отделения реабилитации после ИМ существенно ускорила внедрение зарубежного опыта и разработку своих методов диагностики и лечения в Украине. В первом в Украине отделении острой коронарной недостаточности, которое основала Н.А. Гватуа – ученица московского кардиолога В.Г. Попова, с 1970 г. изучались и усовершенствовались методы диагностики и лечения ИМ и его осложнений, новые способы лечения. В отделении впервые в Украине была внедрена катетеризация легочной артерии с мониторированием давления, диагностика доклинической сердечной недостаточности путем инвазивной и неинвазивной нагрузки объемом, проводились первые кардиореанимации, впервые выделены гемодинамические варианты ИМ, разрабатывались методы нейролептаналгезии, одновременно с Всесоюзным кардиологическим центром внедрили использование при ИМ нитратов, бета-адреноблокаторов, изучалась эффективность внутрисосудистого лазерного облучения крови, доказана неэффективность сердечных гликозидов. В дальнейшем, с организацией отдела эндоваскулярной хирургии под руководством Ю.Н. Соколова, в практику лечения ИМ впервые в Украине вошла ургентная ангиопластика и стентирование инфаркт-зависимой артерии, ранее, в 80-х годах Ю.Н. Соколов и В.А. Шумаков провели первое в Украине внутрикоронарное введение стрептокиназы. В отделении реабилитации под руководством И.К. Следзевской была разработана стройная система госпитальной и санаторной реабилитации больных после ИМ, что позволило существенно ускорить их возврат к труду.

Вместе с разработкой организационных мероприятий по этапному лечению ИМ это привело к снижению летальности с 35 % в 60-е годы до 18 % – в 80-е и до 5–6 % – в настоящее время.

В 1981 г. в Харькове был организован филиал Украинского НИИ кардиологии им. Н.Д. Стражеско, который возглавила известный терапевт Л.Т. Малая, в котором также занимались проблемами ИМ. Сейчас это Институт терапии ее имени.

В 1980 г. за разработку и внедрение в практику мер по борьбе с ИМ ряд ученых Украины, в том числе НИИ кардиологии им. Н.Д.Стражеско – Л.И. Алейникова, Л.М. Антоненко, Ю.П. Бутылин, Н.А. Гватуа, О.И. Грицюк, О.А. Пятак, И.К. Следзевская, Н.К. Фуркало – были удостоены Государственной премии Украины.

Продолжались теоретические изыскания проблемы ИМ, в этой области наиболее известны работы В.В. Фролькиса и В.В. Братуся.

Несомненно, что усилиями одного института, даже такого как ННЦ "Институт кардиологии имени академика Н.Д. Стражеско", невозможно полноценно решать научные и организационные проблемы ИМ в Украине, поэтому институт является центром по координации усилий Академии медицинских наук, Министерства здравоохранения, других институтов и кафедр, занимающихся этими же проблемами. В институте всегда были рабочие и дружеские отношения с Национальным институтом сердечно-сосудистой хирургии им. Н.М. Амосова АМН Украины – академиком Н.М. Амосовым, академиком Г.В. Кнышовым, членом-корреспондентом А.В. Руденко, с Институтом хирургии и трансплантологии – профессором С.Н. Фуркало, Институтом геронтологии – академиком О.В. Коркушко, с Днепропетровской государственной медицинской академией – академиком Г.В. Дзяком, профессором Е.А. Коваль, с Институтом терапии им. Л.Т. Малой – профессором О.Я. Бабаком, Харьковской медицинской академией последипломного образования – профессором В.И. Целуйко, Ивано-Франковским государственным медицинским университетом – академиком Е.М. Нейко, Буковинским государственным медицинским университетом – профессором В.К. Тащуком и др. Многие главные кардиологи областей, городов и районов Украины учились в Институте кардиологии им. акад. Н.Д. Стражеско, что также облегчает контакты и внедрение разработок института. Необходимо также отметить поддержку АМН Украины и ее президента академика А.Ф. Возианова во всех инициативах и мероприятиях, проводимых ННЦ "Институт кардиологии имени академика Н.Д. Стражеско" в Украине и за рубежом. Несомненно, в XXI веке будут свои достижения и открытия, относящиеся к проблеме ИМ, но достижения XX века останутся легендой, о которой будут вспоминать потомки.

В.Н. Коваленко, В.А. Шумаков.

Национальный научный центр "Институт кардиологии им. акад. Н.Д. Стражеско" АМН Украины, г. Киев.

Укркардіо




Наиболее просматриваемые статьи: